Изменился не интерфейс, а характер работы. Платформы для корпоративной разработки все чаще получают агентов, способных выполнять цепочки действий без постоянного участия человека. В этот момент контроль нельзя оставлять в окне чата или в регламенте использования. Агенту нужны отдельная учетная запись, строго ограниченные права, журнал действий и понятные точки передачи решения человеку. Иначе компания делегирует работу системе, но не может уверенно ответить, к каким данным она обращалась, какие изменения внесла и кто отвечает за последствия.
Следом возникает неудобный для многих вопрос: сколько стоит работа такого исполнителя. У агента есть собственная себестоимость — стоимость успешно принятой задачи. В нее входят не только обращения к модели, но и повторные попытки, вызовы внешних систем, контроль качества, исправления и время инженера на эскалациях. Считать лицензии или число активных пользователей недостаточно: они показывают потребление, но не результат. Один удачный результат ничего не доказывает. Мощность — это когда компания может рассчитывать на нужный объем принятых задач при заданном качестве, сроке и допустимом риске, а не радоваться отдельному удачному прогону.
Директор по развитию ИИ ПАО «Группа Астра» Станислав Ежов
Фото: «Группа Астра»
Компании это уже начинают признавать организационно. По данным исследования Digital Applied, доля организаций с выделенным владельцем ИИ-агентов выросла с 11 % в 2024 году до 56 % в 2026-м. Такой владелец определяет допустимые процессы, уровень автономии, лимиты расходов и условия остановки. Иначе расходы и эффект не попадают в экономику продукта или процесса, а решение о масштабировании принимается на ощущениях.
Парадокс в том, что доступ к ИИ уже стал массовым, а способность управлять им — нет. По данным McKinsey, ИИ используют 88 % организаций. При этом, по оценке рынка, агентов масштабируют лишь 23 %, а измеримый ROI фиксируют 12 %. Это разрыв не в технологиях. Компании выдали доступ к возможностям ИИ, но не договорились, какую работу ему можно передать, как измерять результат и в какой момент пилот становится частью производства.
К агенту приходится относиться так же, как к любому исполнителю в критическом процессе. У него должен быть бизнес-владелец. Для каждой задачи нужен критерий успешного завершения. Право анализировать код не равно праву создать ветку, запустить сборку или опубликовать изменения. Нужно заранее определить, что система делает самостоятельно, где требуется подтверждение инженера и какие действия для нее исключены.
Мне важнее не впечатление от демонстрации, а решение, которое можно защитить перед бизнесом, ИТ и безопасностью. Агентный контур стоит расширять только тогда, когда стоимость успешно принятого результата, затраты на контроль и переделки, нагрузка на инженеров, цена ошибки и влияние на срок поставки дают экономику лучше исходного процесса. Если такого расчета нет, компания фиксирует использование технологии, но не получает оснований считать ее производственным активом.
На практике эта логика требует закрытого контура, в котором агент работает в привычном цикле разработки, а его действия видны и службе безопасности, и руководителю разработки.
Я давно перестал оценивать агента по тому, как эффектно он выглядит на демонстрации. Меня интересует другое: какую часть инженерной работы ему реально можно доверить, кто берет на себя ответственность за его решения и не съедают ли затраты на контроль и исправления весь выигрыш в скорости. Без ответов на эти вопросы перед нами обычный эксперимент, красиво поставленный, но ничего не доказывающий. Ответы появляются — тогда и возникает актив: с владельцем, понятными правилами, своей себестоимостью и человеком, который отвечает за результат.
Автор: Станислав Ежов, директор по развитию ИИ ПАО «Группа Астра»
